№28 (10275)   22 июля  2016

 

Западнодвинская земля всегда была богата народными умельцами.
Свои мастера жили и живут
в каждом селе, в каждой маленькой деревеньке.

Подробнее...

№28 (10275)   22 июля  2016

 

У каждого из нас должно быть свое зачарованное место. А в зачарованном месте и земля другая, и трава ровная-ровная, зеленее, чем где бы то ни было, и солнышко светит ярко-ярко. Это единственное место на свете, где можно спокойно посидеть, помечтать и, самое главное, вновь, хоть на несколько мгновений, вернуться в детство. И таким местом для нас является родная школа, где мы провели свои школьные годы – наше беззаботное детство, где научились дружить, ценить дружбу, уважать старших, где нашли своих верных товарищей, с которыми общаемся и по сей день.

Подробнее...

№27 (10274)   15 июля  2016

 

бабка михалыча

1-го июля исполнилось 90 лет жительнице нашего города
Татьяне Матвеевне СТЕПАНОВОЙ

Подробнее...

№25 (10272)   1 июля  2016

 

Рассказывает
Екатерина Ивановна ЗАЙЦЕВА :

DSCN2138

– Я родилась в 1926 году в Брянской области, в городе Новозыбков. Жили мы в деревне в многодетной семье. Было нас четверо детей, четыре девочки, я была в семье второй. Отец работал завхозом в школе, а мать занималась нашим воспитанием, так как садика в деревне не было.
Когда началась война, мне уже шел шестнадцатый год, я перешла в восьмой класс. В тот день отец работал на огороде, а мы по радио услышали сообщение: «Война!». Я выбежала из дома, бегу и кричу: «Папа, миленький, война началась!».
Вскоре началась мобилизация на фронт. Отец мой не был военнообязанным, так как у него был покалечен глаз. С ним в школе работали еще двое мужчин, которых не взяли на фронт: у учителя географии не было пальца, у другого педагога – сахарный диабет. Но они не смогли отсиживаться в тылу и ушли в партизаны. Партизанский отряд находился в лесу, ночью кто-то из них приходил в деревню за продуктами.
Однажды партизаны получили задание – взорвать мост, чтобы по нему не прошел вражеский эшелон. Мост был взорван, эшелон не прошел. Было это уже летом 1943 года.
И вот на следующий день пришли немцы в село: они понимали, что это сделали местные. Вывели на улицу всех жителей, кто остался в деревне. А были это только женщины и дети, да трое пожилых мужчин. Мужчин тут же на наших глазах расстреляли. А молодых, работоспособных собрали для того, чтобы отправить в Германию. Мы стояли, обхватив маму руками. Старшая моя сестра в тот день ушла в соседнюю деревню за молоком и тем самым избежала отправки в Германию, младших не взяли, поскольку они были неработоспособные. А меня вместе с другими молодыми людьми забрали и увезли в центр. Было нас там около ста человек, собрали нас всех под открытым небом, обнесли площадку колючей проволокой. Там мы ночевали день или два. Далее уже повезли в Брянск, где продержали две недели. Мы жили в каких-то конюшнях, спали на соломе. Так было сформировано эшелона три. И отправили нас в Германию, где я проработала год и восемь месяцев.
На границе мы стояли целый месяц, проходили карантин. Многие пленные умирали, немцы боялись инфекции. Многие болели тифом. Когда ложились спать, с нас снимали одежду и пропускали ее через горячую обработку. А нас всех обмывали хлоркой и брили, чтобы не было вшей.
Вскоре нас пригнали в Германию, в деревню Дюсендорф где-то под Штедтелем. Жили мы в бараках, откуда нас возили на работу. Мы работали на выгрузке кирпича. Грузили и доски. Не успеешь доску подхватить – она тебя больно ударит по пальцам. Так я от усталости не удержала однажды доску, она меня больно ударила по рукам. Я упала, очнулась, вижу: сапоги немецкие надо мной, а немец кричит: «Aufstehen» («Вставай!»,  значит).  Кормили  нас      кое-как: утром жиденькая горячая крупка и маленький кусочек хлеба, печеного на опилках, а на обед – суп с брюквой.
Но выжили как-то. А подружка с моей улицы так и умерла в плену. Заболела, ее забрали в больницу, оттуда она не вернулась. Никто нам не сказал, что с ней было. Говорили, что опыты делали, да разве немцы будут нянчиться с больными русскими!
Писем писать было нельзя, и мои родные долго не знали, жива ли я. Да им еще сказали, что под Гомелем был разбит эшелон с пленными и все погибли. Мать не знала, что это не тот эшелон, и все время молилась обо мне как об умершей.
Однажды мы услышали, что приближается фронт. Ночью видим: небо красное, «Катюши» – пых-пых. Это наши наступают! Немцы стали нас снова собирать и гнать куда-то. Идем мы в полосатой одежке, убежать нельзя: собаки охраняют и немцы с автоматами. И вдруг над нами пролетел наш самолет. Немцы испугались и врассыпную, кинулись они бежать, кто на мотоциклах, кто бегом, и собаки за ними. А мы в лесок бросились. А «Катюши» стреляют, небо красное. Мы ни живы, ни мертвы. Так мы в том лесочке еще дня два жили. Было нас 28 человек, голодные, испуганные. Вот видим: пасутся в поле немецкие коровы, смирные, с черными пятнами. Одна из нас, боевая девчонка, взяла котелок и пошла корову доить. Подоила. А у кого-то в сумке манка нашлась. Вот и кашу сварили. Но нас много, все равно голодно. А кругом стрельба, грохот.
И вот слышим: кто-то идет, лес прочесывают. Подходят люди с оружием, кричат: «Aufstehen». Мы думали: немцы. Видим: люди в капюшонах, лица грязные, усталые. Смотрим: а на пилотках – звездочки. Кто-то крикнул: «Девчата, это ж наши!» Было это 22 апреля 1945 года – день, когда нас освободили.
Всех поместили в какой-то дом, главный сказал: «Умывайтесь, скоро еду привезут». Пробыли мы там, в Торгилеве, три дня, а потом в мае посадили нас в товарные вагоны и отправили на Родину. Добирались, не помню как, но пропускали наши поезда везде быстро.
Доехали до города Новозыбков, прибыли в 5 часов утра, до нашей деревни еще 30 километров, а поезд туда пойдет только в 8 вечера. Не стали мы ждать. Голодные, уставшие, пошли эти 30 километров пешком. Буквально летели домой, вещей у нас никаких не было. И к обеду уже были на месте.
В тот день, когда я вернулась домой, мама вышла на улицу и повстречала счетовода колхоза, а та ей и говорит: «Ну, Татьяна Леонтьевна, не вернулась еще ваша Катя? Ждите, многие вернулись», и отошла. Вот мама домой идет по улице, а я – со стороны огородов. Мама останавливается, а я напротив.
– Мамочка моя! – кричу я.
– Катечка моя, вернулась! – воскликнула мама и упала в обморок. Счетовод услышала крик, прибежала, маму привели в чувство.
И началась новая жизнь, без войны. Отец мой так и погиб в партизанах. Осталась мать с нами, четырьмя детьми. Я пошла учиться на счетовода, ходила пешком в районный город Климов за 10 километров, каждый день туда и обратно. А потом еще училась заочно в Москве на бухгалтера. Потом работала счетоводом в маленьком колхозе, а потом уехала в Новозыбков, где и вышла замуж.
Как говорится: «Бог дал!». Вот и живу я столько. А вы счастливые, что не видели войны.

DSCN2139

Воспоминания Е. И. Зайцевой записали учащиеся Староторопской СОШ: Сергей Сергеев,
Диана Алексеева, Анастасия
Артамонова, Андрей Богданов, Алина Нилова, Кирилл Михайлов,
Алена Николаева (в настоящее
время школу уже окончила). Руководитель – учитель русского языка
и литературы Е. М. Вихлянцева.

№24 (10271)   24 июня  2016

 

В нашем городе и районе есть свои долгожители. Одна из них Анна Прокофьевна Карапаева, которой 13 апреля
исполнилось 90 лет.

Подробнее...