сожжённые

Этим летом командир поискового отряда «Кречет» г. Тюмень Андрей Ковалевский передал администрации Западнодвинского муниципального округа подборку архивных материалов военного времени. В этих ценных документах содержится подробная и достоверная информация о преступлениях немецко-фашистских захватчиков и их пособников, совершённых в годы Великой Отечественной войны, в период временной оккупации района. Также на основе многочисленных свидетельств очевидцев рассказывается о страшной трагедии, разыгравшейся на западнодвинской земле 81 год тому назад. Напомним, что 19-22 октября 1941 г. в ходе карательной акции было сожжено 14 деревень, погибли ни в чём не повинные мирные жители.
Кровавым злодеяниям и расправам немецко-фашистских захватчиков нет прощения и оправдания за сроком давности. Они никогда не будут забыты. Нужно делать всё для того, чтобы подобные преступления против человечества никогда больше не повторились.
Сегодня мы публикуем некоторые фрагменты этих архивных материалов.

ОПАСНЫЕ ВСТРЕЧИ
Немцы, считавшие себя культурными людьми, борющимися за освобождение и свободу человечества, показали себя гнусными, озверелыми варварами, разрушителями культуры, расхитителями, убийцами.
Это можно видеть на примере Октябрьского района Калининской области. В этом районе уничтожено 43 колхоза, таким образом, оставлено без крова 1137 колхозных хозяйств. За время оккупации района убиты 518 человек, из них 230 женщин и 160 безвинных детей. Из колхозной собственности изъято: 1102 лошади, 286 коров, 3129 овец, 667 свиней, 21000 кур. Немцы бесцеремонно отбирали у колхозников тёплую одежду не только в хатах, но и на дорогах.
24 декабря 1941 г. Шура Шабанова из д. Яковлевское Ново-Ивановского с/сов. шла в Западную Двину. По дороге встретила ехавших немцев. Без разговоров немецкий ефрейтор остановил девушку, перепугавшуюся до невозможности, снял с неё новую шубку, «наградив» за это рваным пиджаком. Шубка быстро была спрятана в повозку, со злорадным смехом ефрейтор пригрозил револьвером. Девушка долго смотрела вслед отъезжавшим со смехом людей, у которых, как она выразилась, «не было ни грамма совести и человечности». Понурив голову, отправляя вдогонку бандитам проклятия, Шура пошла обратно в свою родную деревню.
7 января 1942 г. 74-летний Михаил Королёв шёл в старое отделение своего колхоза. На дороге за Яковлевским ему повстречались немцы, которые заставили больного старого деда снять валенки. «У меня больные ноги, оставьте мне!». Вместо ответа над дедом просвистел кнут. Мелькнула мысль: «Убьют, сволочи». Окровавленный, он был вынужден сесть на сугроб снега и снять с распухших ног валенки. Высокий сутуловатый офицер, бросая дырявые ботинки еле переводившему дыхание деду, пригрозив револьвером, пробурчал: «Убью, рус». Немцы были далеко, уже скрылись в лесу, а старый человек всё сидел на снегу, одевая дырявые мороженые ботинки. Снег густыми хлопьями засыпал его.
– Лучше бы не выходить мне, старому, из дома, ведь через 11, кажется, дней пришли наши, «красные». Я, услыхав об этом, долго плакал от радости, но встать, как ни силился, не смог. Пролежал я после того целых два месяца. Вот они какие злодеи, матушка, чего только они тут у нас наделали.
Дед, задумавшись, покачал головой, белой, как лён, от седины. Потом продолжил:
– Я старик уж седой, но умирать не хочу, вдвойне буду работать в поле.
Это не единичные случаи фашистских проделок. В районе насчитывалось 50 школ, которые были разрушены и сожжены немцами. А среднюю школу Западной Двины превратили в конюшню. Были сожжены: Дом соцкультуры, райбиблиотека, Дом советов, большой, светлый, только что выстроенный в 1941 году клуб в Старой Торопе – даже трудно узнать место, где он находился. Там, где проходили немцы, уничтожалось всё, отбиралось у населения всё лучшее. Сколько замученных, расстрелянных людей в районе, не только гражданских, но и наших военнопленных командиров и красноармейцев.

ТАКОВ ОН, «НОВЫЙ ПОРЯДОК»
Там, где были немецкие оккупанты, они устанавливали свои порядки. В каждой деревне выбирался старшина (староста), в с/совете избирали сельскую управу. В районе была районная управа (её возглавлял президент управы). В городе создавалась городская управа. Выбирались люди из бывших кулаков, зажиточных, чтобы служили верой и правдой немцам. Они помогали грабить, отбирать и заставляли работать местное население.
Приходит в дом полицейский, часто со старшиной, безо всяких разговоров выгоняют на работу, если немного задержался – выходи раздетым. Работать заставляли с темна до темна, не отпускали даже обедать. Заставляли пилить дрова, чистить дороги. Кто отказывался работать или плохо работал, избивали резиновыми палками. Подвергались непосильному труду не только мужчины и женщины, но и старики, и дети.
В колхозе им. Сталина Скрабовского с/совета немцы осенью заставляли молотить хлеб колхозников под своим непосредственным контролем. Обещали раздать им хлеб. Но сразу же после обмолота хлеб был увезён для пополнения запаса немецкой армии.
Немецкий штаб помог старшинам подобрать для трёх с/советов попа, чтобы «просвятить» народ, очистить головы от большевистской заразы. Поп находился в д. Романово Пятиусовского с/совета, имел свой дом, одевался тепло в большую шубу, которую пришлось сшить колхозу Коковкино этого же с/совета. Разъезжал он по Пятиусовскому, Староторопскому и Карпаневскому с/советам, отпевал умерших своей смертью сельчан, крестил младенцев, за что просил в качестве вознаграждения 4 кг хлеба и другие продукты.
ГОРЯЩИЕ ДЕРЕВНИ
Стояла глубокая осень. По району рыскали оголтелые фашисты – каратели отряда «СС» – на велосипедах, мотоциклах, вооружённые автоматами, в количестве 50 человек.
19 октября 1941 года карательный отряд проезжал по селениям Семёновское и Селяне Карпаневского с/совета. В ходе этого рейда были сожжены и расстреляны местные жители: женщины, дети и мужчины – всего более 300 человек. Каратели накладывали на трупы, находившиеся в помещениях, солому, сено, затем поджигали их. Кто пытался уйти из цепи карателей, тех убивали на ходу из автоматов. Населению перед смертью твердили, что убивают «за приют партизан».
Председатель колхоза «Семёновское», еле переводя дыхание, говорит дрожащим старческим голосом: «Кого где встретят, тут и бьют. Мою дочку убили прямо под крышей бани, а хозяйку убили в сенях – вошедшие в дверь немцы сразу выстрелили ей в лоб. Я же тогда уехал за сеном в поле. В час дня прибыли каратели и вечером уехали. Кто-то из предателей подал заявление, где говорилось, что мы кормили наших бойцов».
Когда немцам пришлось отступать, они насильно собрали подводы (конные повозки) с людьми, нагрузили их хлебом, продуктами, хорошими вещами и приказали ехать с ними. Из д. Усадьбы Карпаневского с/совета 25 колхозников были вынуждены ехать с этими подводами. Из них только двое вернулись из Ржева в начале июня 1942 г. Остальным не удалось убежать.
Всего из сельсовета было взято 100 лошадей и людей. В это же время пропал председатель колхоза Кузнецов, сын председателя исполкома Пятиусовского с/совета, 17-летний паренёк Александров.
20 октября 1941 года было сожжено 10 домов в д. Кокорево Лавровского с/совета. Девять мужчин были расстреляны – те, кого каратели застали дома.
Уже поздним вечером отряд ворвался в д. Овинище. Темнело. Жители притаились, притихли. Только бедные животные не могли таиться – они подняли рёв, собаки сильно лаяли. Всё это сливалось вместе с весёлым смехом и криком шайки бандитов. Деревня была окружена живой цепью. Трём мужчинам удалось скрыться при приближении отряда. Эта ночь казалась годом. Так как никто не спал, из домов никто не показывался.
Утром 21-го в 8 часов из каждого дома выгнали всех до одного на колхозное собрание. Пять человек убежали, скрылись в лесу. 68 человек, в том числе женщины, старики, дети, мужчины были собраны у колхозной канцелярии. Начальником отряда был дан залп из нагана и произнесена короткая речь: «Хаты ваши сожжём, а вас расстреляем за приют партизан».
Каратели разделились на две группы: одни поджигали избы, а другие – расстреливали. Не хочется верить, что это люди, они не похожи на них, они скорее сходны с разъярёнными зверями, которые с остервенением набрасываются на добычу. Трудно описать эту ужасную картину и крики, оханье, стоны, плач – всё смешалось в страшный гул. От горящих построек обдавало жаром, клубы дыма высоко поднимались вверх – они были хорошо видны по всей ближайшей округе, а стоны предвещали недоброе соседним селениям.
Все 15 домов с надворными постройками были сожжены, только остались стоять одинокими три полуразрушенных скотных двора, которые были в полукилометре от деревни. Там, где кипела жизнь, где бились людские сердца, – теперь свободно гуляет ветер, обдавая прохладой оставшиеся груды кирпича и глины. Не забудет народ этих гнусных проделок озверелых бандитов.
Подготовил Сергей ДЕНИСОВ

Comments: